События,
анонсы
linia
linia
linia
           Все событияicon
RSS ВКонтакте twitter facebook livejournal ask.fm

Виктор Калашников - Русская демонология

Русская демонология

Виктор Калашников
Виктор Калашников задался вопросом: где же предания о древнейших русских богах и духах природы? И нашел ответ: они в сказках, к которым мы порой относимся легкомысленно, считая их забавой для маленьких детей. Надо только отсечь все лишнее, снять вековые наслоения, отделить то, что существовало в далекую эпоху, от последующего влияния христианства и светской культуры. Этим автор и занялся, а в результате появилась на свет книга, герои которой — домовые и лешие, водяные и банники, кикиморы, мавки, фараонки, полевики, полудницы и прочая нечисть — оказываются не просто фольклорными персонажами и объектами народных верований. Они неожиданно становятся проводниками в незапамятные времена и рассказывают о том, как наши предки, существовавшие в тесном единении с природой, устраивали домашний быт, растили детей, спасались от болезней и — главное — как воспринимали окружающий мир.
В корзину
310.00 руб.
ISBN 978-5-91678-204-2
М.: Ломоносовъ, 2014, 208 с., пер., ил., формат 140х210 мм

Электронную книгу:
Виктор Калашников «Русская демонология» можно заказать в формате: pdf djvu fb2

250.00 руб.

Матери ночные

Если кикимора постоянно жила в доме, то были и такие женские духи, которые являлись лишь в определенное время суток, как правило, ночью. Приходили и приносили с собой, казалось бы, совершенно беспричинную бессонницу: ну никак не заснуть человеку, а утром он будет совершенно обессиленный, с темными кругами под глазами. Еще хуже было с детьми. Мучимые ночными духами, они плакали, кашляли беспрестанно и никак не могли успокоиться.

Внешность властительниц ночи оставалась неведомой. Однако их, являвшихся непрошеными и невидимыми, сразу чувствовали, говорили: «Чу, ночница прошла» или «Ночью мне поглумило сегодня, полуночь показалась» (ночницу, или полуночницу, называли также глумицей, потому что она по ночам глумится над человеком).

Пожалуй, главной среди ночных духов была Матенка-полуноченка, или Матерь ночная, — она приходила в дом на всю ночь до утренней зари и сама была олицетворением Ночи. При этом Мать ночная — довольно смутный образ. Куда известнее в народе Ночница и Полуночница. Первая из них являлась с вечерней зарей. Это время считалось «переломным» — переход от дня к ночи, — а значит, особо опасным. По этой причине в это же время суток нельзя было спать, а то Ночница набросится и станет мучить. Оборониться от этой напасти можно было, обратившись с просьбой к заре-зарянице: «Заря-заряница, возьми свою ночницу на се время, на сей час, на сию минуту!» Люди думали, что Ночница не приходит сама по себе, а является результатом порчи или сглаза.

В полночь Ночницу сменяла Полуночница. Она безобразничала с этого времени и до утренней зари. Поэтому и защиту от нее следовало искать у утренней зари или ее вестника — петуха. В Олонецкой губернии на рассвете приоткрывали дверь, выносили на свет Божий ребенка, который не мог заснуть всю ночь, и говорили: «Заря-заряница, красная девица, возьми у раба Божьего младенца (тут нужно было назвать имя ребенка) ночную рыкушу и полуночную и денную — унеси за сине море, за высоки горы. За высокими горами змий-жигало пусть сожжет их и опалит. Во веки веков. Аминь».

Заметив, что ребенок просыпается в полночь, говорили: «У него полуночница». Верили, что подошвы у ночных гостий гладкие и блестящие (возможно, оттого, что и сами ночницы усердно щекотали детям пятки).

Одно дело, если ребенок просто не спит, и совсем иное, если криком кричит, надрывается. Если это происходит, то его посетила не простая ночница, а — Крикса, или иначе — Крикса-варакса. Так их именовали в заговоре: «Криксы-вараксы! Идите вы за крутые горы, за темные лесы от младенца!» Вараксать — делать дело кое-как, дурно, без уменья, пакостить.

Туляки говорили: ««На мальчика криксы напали». Им вторили костромичи: «Криксы замаяли парнишонка: не знаю, что и делать», а детей стращали: «Кричать да реветь будешь, так тебя крыкса-то и заберет». В таких случаях пензенцы были убеждены, что «крик живет на детях». В Орловской губернии читали заговоры: «Заря-зарница, красная девица, возьми ты криксу рабе Божьей (такой-то) и денную, и ночную, и полуночную, и полуденную, и глазную; откель ты шла, туды ты и ступай: с лесу шла, на лес ступай, с поля ты шла, в поле ступай, с саду шла, в сад ступай, с лугов ты шла, на луг ты ступай, с моря ты шла, на море ступай, рабе Божьей (такой-то) спокой и смиренство дай».

От криксы спасались так: расстилали на столе, мехом вверх, овчинный тулуп, на него клали навзничь ребенка и суровой ниткой измеряли его рост. Затем выстригали из овчины, у ног и у головы ребенка, по клочку шерсти. Потом обматывали шерсть суровой ниткой, шли к речке, становились к ней спиной, бросали сверток с шерстью левой рукой через правое плечо и, плюнув три раза, шли домой, стараясь оставаться незамеченными, а уж если кого-то невзначай встречали, то разговаривать с ними запрещалось, а то крикса услышит и опять к ребенку вернется

В Вятской губернии новорожденного, когда обмывали в бане, приговаривали: «Спи по дням, расти по часам! То твое дело, твоя работа, кручина и забота. Давай матери спать, давай работать!» В Енисейском округе повитуха при перевязке пуповины схватывала ребенка за носик и потягивала его несколько раз, говоря: «Не будь курнос и спи крепче!» В Терской области при первом купании новорожденного в воду клали маковые головки, «чтобы дитя не было крикливо».

Часто гадали, смотря в воду, чтобы узнать, от чего случилась крикса — от испуга ли, от сглаза ли, от наведенной колдуном порчи или от плохого ветра.

От крикс, так же как и от ночниц, лечили водой. Ворожея брала блюдо с водой, нательный крестик ребенка, два угля и, держа на руках малыша, нашептывала на воду и молилась, ломая угли и опуская их на блюдо с водой. После этого погружала туда крестик и брызгала этой водой на ребенка.

В Енисейском округе при бессоннице детей брызгали водой на лицо ребенка сквозь дверную скобку, давая воде стечь с личика на порог, в уверенности, что бессонница перекинется на того, кто первым переступил порог. В Воронежской губернии крикливых детей носили под колокол, отчего они будто бы успокаивались. Словом, «клин клином вышибали» или в данном случае — «шум — шумом». Там же считалось, что от детской бессонницы помогает умывание водой, оставшейся с вечера после мытья ложек.

Иногда, правда редко, прибегали к окуриванию криксы. Например, в Тульской губернии старухи-знахарки лечили детей от испуга, бессонницы и плача по ночам так: брали ситцевые лоскутки, старые листы из духовных книг, клочок мха из угла избы и все это зажигали в черепке. Над этим чадящим черепком ставили бедного ребенка и держали его до тех пор, пока он не начинал кашлять от удушливого дыма. Лишь после этого его клали в постель. Смысл этого магического действия заключался в поверье, что кашель и крик у ребенка бывает оттого, что мать не перекрестила его постельку и, воспользовавшись этой оплошностью, крикса «надышала» ему в открытый рот. Вот знахарки и старались изгнать окуриванием зловредное дыхание криксы из тела ребенка

В старину туляки практиковали еще и магический ритуал под названием «относ», суть же его состояла в следующем: при беспокойстве и вздрагивании ребенка во сне знахарки измеряли ниткой из заветного клубочка — объем головки ребенка, длину его носика, щек, живота и других частей тела. Затем эту нитку относили на перекресток или в глухое место и бросали там вместе с мелкой монетой. Как бы платили отступное криксе, получив которое она должна убраться на все четыре стороны.

В Пензенской губернии пытались избавиться от «живущего на детях» крика, вешая их рубашки и крестики на дерево, растущее у почитающегося целебным родника, — мол, святая, живая вода очистит от криксы.

Зори, Вода и Земля, которых в заговорах называли по именам, всегда были связаны с ночными духами. Например: «Встану я, раб Божий (такой-то), благословясь, пойду перекрестясь, из избы в избу, из дверей в двери, из ворот в ворота, под восток, под восточну сторону; под восточной стороной ходит матушка утренняя заря Мария, вечерняя заря Маремьяна, мать сыра земля Пелагея и сине море Елена. Я к ним приду поближе, поклонюсь им пониже: “Ты матушка заря утренняя Мария и вечерняя Маремьяна, приди к нему, рабу Божьему, ко младенцу, возьми ты у него полунощника и щекотуна из белого тела, из горячей крови, из ретивого сердца, изо всей плоти...”» Новгородские крестьяне просили, называя мучительниц по времени: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Заря-заряница, заря, красная девица, возьми криксы и плаксы, денны и полуденны, нощны и полунощны, часовы, получасовы, минуты и полуминуты от раба Божьего (такого-то)». А жители Саратовской губернии называли духов природы другими именами: «Заря-зарница, красная девица, утренняя Ирина, Дарья полуденная, придите, возьмите денной крик и полуденный полукрик, отнесите его в темные леса, в далекие края, за синие моря, на желтые пески, во имя Отца и Сына и Святого Духа».

С просьбами обращались не только к зорям, воде и земле, но часто — к курам и петухам. Обычно знахарка несла больного ребенка в курятник и начинала брызгать водой на спящего петуха. Когда только петух, проснувшись, закричит, она говорила: «Петух-хрип, возьми с младенца Ивана крик, а ему дай сон». Можно было обратиться и к курам. В таких случаях говорили: «Куры рябые, куры серые, куры черные! Возьмите свои криксы от крещеного, молитвенного раба Божьего младенца (такого-то), отдайте наш сон». Считалось полезным прямо в курятнике искупать ребенка, а снятую с него рубашку там и оставить. Болезни при этом смывались и оставались в мокрой рубашке, которая доставалась курам.

На Орловщине при этом произносили трижды такие слова: «Уж вы куры, петухи. Возьмите свои криксы от младенца Ивана. Глазные и денные, полуденные и ночные. Аминь». После этого необходимо было три раза плюнуть на землю и трижды дунуть в лицо малыша. А в Смоленской губернии, перед тем как переодеть ребенка в свежую рубашку, говорили еще: «С гуся вода, а с младенца (такого-то) худоба». С тех пор и существует пословица «как с гуся вода», то есть — все нипочем.

Можно было и не дожидаться утра, а подняться всем домашним и постараться прогнать криками «шу-гу» ночницу. Отсюда слово «шугать». Владимир Даль поясняет: «шугать — пугать, гонять» и сообщает, что криком «шугу!» прогоняли хищных птиц от дома. Шугаем называли чучело в огороде.

Лечили еще и так: под колыбель больного ребенка ставили чашку с водой, поперек чашки клали нож, а на нож — петлю из суровой (обязательно небеленой, льняной) нитки с приговором: «Вот тебе, ночная ночница, злая мученица, вода — захлебнуться, острый нож — заколоться, петля — задавиться!»

В Архангельской губернии если ночницы беспокоят младенца мальчика, то брали специально сделанные стрелку и лучок и, втыкая в колыбель, приговаривали: «Вот тебе стрелка и лучок, играй стрелкой и лучком, а не нашим дитем!» Если больна была девочка, то вместо маленьких лука и стрелы клали прялку, кусочек кудели и веретешко. При этом говорили, обращаясь к ночнице: «Пряди, а не дитем играй». Или, чтобы избавить ребенка от бессонницы, клали к нему в люльку краюшку хлеба, цветок чертополоха, косточку из головы поросенка или рыбы (такую косточку называли «сон»; она должна была иметь фигуру старинной серебряной копейки, то есть быть овальной, а не круглой). Согласно вологодским поверьям, причиной детской бессонницы была прежде всего беспокоящая младенцев «щетинка», которую подбрасывает ночница. Она не давала ему покоя, заставляла ворочаться и плакать. Чтобы от нее избавиться, знахарка сперва обмывала ребенка, а затем парила, приговаривая при этом: «Я мою и парю от ночника, от полуночника, от двоезубого, от троезубого, от двоеглазого, от троеглазого, от девки-пустоволоски». (Под двое- и троезубыми, то есть с зубами в два и три ряда, подразумевались колдуны; двое- и троеглазый — колдун с двойным или даже тройным зрачком; девка-пустоволоска, то есть с непокрытыми волосами, — русалка, доможириха или иная нечисть женского пола.) По окончании обряда знахарка смазывала малыша слюной, смешанной с квасцами.

В Вологодском крае знахарка входила в баню с ребенком, а мать оставалась в предбаннике. Когда старуха начинала приговаривать «парю, парю», мать должна была спросить у нее из-за двери: «Кого ты паришь?». — «Полуношника», — отвечала бабка. А мать говорила на это: «Парь его гораздо (то есть сильно), чтобы прочь отошел, да век не пришел».

Рецензии и отзывы о книге В.Калашникова: "Русская демонология"

linia